О новой этике, или К чему нас приведет безграничная толерантность

Такое ощущение, что мы фотографируем еду на наших тарелках для голодных потомков, которые наверняка будут изучать наш быт через оставленные снимки. Так вот, пусть они видят, что мы, по крайней мере, насыщенно и разнообразно питались. Потому что у нас же все про еду. До недавнего времени меня даже тексты просили писать «аппетитными».

Фотографии еды

«В следующие две недели не трогайте меня, — пишет она. — Я на отдыхе». И все тут же вздохнули с едва скрываемой завистью. Она на отдыхе. Ну, окей, отдыхай там с миром, мы тебя тут прикроем, только не дразни нас своими фотками в бикини на фоне бесконечно искрящего и солнечного океана, просят коллеги через тысячи километров. «Постараюсь», — кокетничает она. И, на самом деле, старается — ни одной фотографии в бикини. Потому что, такое ощущение, что до океана она так и не дошла…

Вместо этого мы ежедневно получаем: креманку мангового мороженого, которое начинает подтаивать от смущения, парочку загоревших до шоколадного отлива эклеров, брускетты с базиликом и сморщенными от бальзамического удовольствия вялеными помидорами, суши (куда без них?), пицца Неаполитано (а как иначе смотреть второй сезон «Почему женщины убивают»? Впустую, что ли?), еще одна коробочка китайского удона с овощами (потому что только китайцы согласились накормить в четыре часа утра), и немножко начос (пиво само для себя заказало)…

Это же все нужно запечатлеть для голодных потомков, которые наверняка будут изучать наш быт через оставленные снимки. Так вот, пусть они видят, что мы, по крайней мере, насыщенно и разнообразно питались. Потому что у нас же все про еду. До недавнего времени меня даже тексты просили писать «аппетитными». А пока дело дойдет до антропологов, пусть на это буйство гедониста посмотрит какой-нибудь далекий офисный друг. Или подруга на диете. В общем, нельзя это все так просто оставить в телефоне или на тарелке. Перед поглощением – снять!

Но не это главное. Искренне удивляет то, что все это будет съедено. И в один рот. И не вставая с места, не делая перерыва и не удаляясь в дамскую комнату, чтобы припудрить носик, или на перекур. Все это будет съедено тут же. Даже не сомневайтесь. Потому что девушка на отдыхе, она же настоятельно просила: в следующие две недели ее лучше не беспокоить. Она отдыхает. Она это заслужила. И какое нам дело, как этот отдых проходит: со страстным любовником или с хорошим шеф-поваром. И от того, и от другого можно получить равное удовольствие. Ведь так?

Что такое бодипозитив на самом деле

Тесс Холлидей

 — Видишь эту толстушку, которая только что заняла наше место на парковке? Вот же она, выходит из машины.

 — Ну, вижу. Только она не толстушка. Не нужно указывать на физические особенности тела. Я за бодипозитив.

 — Окей, мне все равно, какие принципы ты исповедуешь. Тем не менее твоя показная толерантность к ее внешнему виду не мешает ей оставаться толстой.

В 1996 году психотерапевт Элизабет Скотт и активистка Конни Собчак создали организацию The Body Positive. «Мы хотим освободить людей от удушающих социальных месседжей, которые держат нас в постоянной борьбе со своим телом», — сказали американки. А теперь минуточку внимания: простите, а где здесь сказано про вес?

Ведь, по большому счету, бодипозитив — это принятие своего тела со всеми увечьями, неровностями, шероховатостями. Со своей неидеальностью. Фактором для установки соблюдения бодипозитива может быть даже банальное юношеское акне. Или последствия аварии, ампутированная конечность, морщины, старческая дряблость кожи, пигментные пятна и веснушки… Но нет, мы не желаем так распыляться. Давайте же выберем одну конкретную группу непохожих, которых и будем защищать! Пусть это будут толстушки. Окей, не толстушки. Противоположность тех, кто страдает от анорексии. Хотя такие девушки тоже входят в группу бодипозитива. Но мы почему-то к ним толерантно не относимся. Наоборот, открыто называем это болезнью.

Сегодня мы чествуем толстушек. Мы даже придумали им отдельный орден — «модель XXL». Мы создаем исключительно в их честь линейки одежды от известных дизайнеров, мы зовем их на прямые эфиры, чтобы там они во всеуслышание рассказали, как прекрасно им живется в своем теле. И, не дай боже, кто-то скажет, что лишний вес может быть болезнью. Что неплохо для начала умерить свой пыл в поглощении еды или проверить гормоны. Что, как минимум, сердцу с таким количеством переносимых килограммов приходится непросто. И что, чем дольше ты будешь оправдывать свою лень в борьбе с зависимостью от еды бодипозитивом, тем изношеннее будет твой организм. Своей толерантностью мы показываем, что восхищаемся болезнью. Или поддерживаем слабости, которые могут привести к ней. Конечно, все это благие намерения, все от чистого сердца и доброты душевной, только вот не переборщить бы и не перемаслить… 

Мы будто живем по установленным лекалам: тактично, толерантно, но скучно

Лиззо

Получается, благие намерения (имею в виду бодипозитив как таковой) оставляют в знаменателе только то, что нам хочется, смещая акценты в одну сторону. Причем делают это очень агрессивно и категорично. Тем самым будто прикрывая наше малодушие. Сегодня уже очень непросто называть вещи своими именами. На страже законы Новой этики. Сегодня рубеновская женщина будет моделью XXL. Мы будем восхищаться ее непосредственностью и завидовать умению принять и подать себя. В принципе, это неплохо. Но только не ставить же полноту во главу угла. Давайте не будем забывать – это может быть болезнью.

Новая этика кастрирует искусство, даже не подозревая об этом. То, о чем раньше говорили открыто, что обсуждали и изучали, сегодня спрятано за семью замками. Можешь снимать свой фильм, но только проследи, пожалуйста, чтобы среди актеров был афроамериканец, азиат, гей или, на худой конец, лесбиянка и одинокая мать-алкоголичка. И следи, пожалуйста, за своим языком. Не называй героев своими именами. Мы живем в мире образов — это слон, но он жираф.

Закончится ли это когда-нибудь? Сомневаюсь. Более того, уверена, что дальше рамки дозволенного будут все больше сужаться. Раньше у меня была традиция – я всегда первым делом читала победителя Букеровской премии, не дожидаясь перевода. Но последние несколько лет я утратила к победителям интерес. Потому что книги были о мальчике-гее с мамой алкоголичкой или о темнокожих лесбиянках. Почему бы нет, подумает кто-то. Это же литература, она может быть о чем угодно. Это правда. Только литература тем и интересна, что безграничностью человеческой фантазии. А сейчас такое ощущение, что кривые фантазии повторяют установленные загодя лекала.

Ничего нового, дерзкого и неожиданного. Скучно…
    Идет загрузка